Главная » Проза жизни с Андреем Геласимовым » Спасение рядового Авеля

Спасение рядового Авеля

О холоде в природе и между людьми

Несколько месяцев назад в энергетической системе Якутска случилась нехорошая авария, и многие тогда вспомнили в соцсетях мой роман «Холод». Говорили – вот, мол, напророчил, наколдовал. Я, разумеется, ничего не пророчил и не колдовал, поскольку свою книгу писал, отталкиваясь от реальных событий в прошлом, однако должен признаться, что некоторая мистика во всем этом как-то присутствует.

Пока еще работал над этим романом, не мог не заметить странных совпадений. Жизнь моя связана с разъездами, и куда бы я ни приезжал в тот год – температура везде падала ниже нормы. Причем весьма ощутимо. Это происходило на регулярной основе, поэтому к пятому или шестому разу я перестал удивляться. Когда жители очередного города сообщили мне о том, что «вот вчера еще было тепло, а как ты прилетел – так и похолодало», я отшутился, рассказав им про свой роман. Происходило это, кажется, в Париже, и мои французские друзья посоветовали следующую книгу назвать «Деньги».

— Тогда приезжай хоть каждый день. Будем тебе очень рады.

Шутки шутками, но прилетев однажды в Техас, я уже слегка напрягся, когда встречавшая меня в аэропорту переводчица моих книг в Америке сообщила о внезапном похолодании.

— Вчера было тридцать два градуса по Цельсию, — сказала она. – А сейчас всего двадцать.

— Тридцать два?! В середине мая?!

— Летом будет намного жарче. У нас тут всего два времени года – лето и сезон охоты.

Затем она отвлекла меня от этой темы рассказом об одном крупном российском и советском писателе, которого она тоже переводила на английский и который, как и я, прилетал к ней пожить. Тот зачем-то спрятался от нее в аэропорту по прилете и наблюдал за ее беспокойством из укромного местечка. Все писатели, конечно, со странностями, но этот – имени называть не буду, он еще жив – позабавил меня изрядно.

Все то время, что я провел в Остине, работая над «Холодом», температура уверенно держалась ниже нормы. В доме, куда меня поселила Мариан, было одиноко, зябко и по ночам жутковато. Сама она со своим мужем жила в доме напротив, буквально в двадцати метрах. Это соседство успокаивало.

На второй или на третий день после моего приезда Мариан устроила прием в мою честь, и в нашем большом дворе между двух домов собралась весьма симпатичная компания преподавателей Техасского университета. Среди них оказалась Белла Бычкова, учившаяся со мной на факультете иностранных языков ЯГУ в восьмидесятые годы. Встретить земляка из Якутска в Техасе – это отдельная история, тем более что потом на мою лекцию для профессорского состава пришла одна из моих бывших студенток. Поговорить и в том, и в другом случае, конечно же, нашлось о чем.

Я продолжал писать «Холод», выступал перед американскими студентами, показывал им фильм «Жажда», снятый по моей повести и получивший к тому времени уже несколько призов на различных кинофестивалях, – и все это время в Остине было прохладно. Во время обсуждения «Жажды» меня удивило восприятие, казалось бы, сугубо российской темы молодыми американцами. Ведь я писал своих персонажей с тех конкретных людей, которые окружали меня в Якутске в девяностые годы во времена Чеченских кампаний, и тем не менее, современные жители Техаса обсуждали этих героев так живо и с таким пониманием, как будто речь шла об очень знакомых им американских парнях, воевавших не на Кавказе, а в Ираке или в Афганистане. Во всяком случае, у меня после этих встреч и разговоров осталось твердое впечатление, что между нами гораздо больше общего, чем это кажется на первый взгляд.

В общем, я не могу с уверенностью говорить о влиянии художника на погоду и на возможность аварий в энергосистеме, хотя некоторые совпадения все же имели место, однако я совершенно уверен в его силах повлиять на процессы взаимного понимания между людьми. Природный холод, каким бы суровым он ни оказался той или иной зимой, не так страшен человеку, как холод, возникающий между ним и другим человеком. Не дай нам Бог однажды проснуться и повторить следом за Каином его горестные слова: «О, где же ты, брат мой?!»

Нигде.

Ты убил его, придурок.

21.02.2018
6
2
 2681
Андрей Геласимов

Андрей ГеласимовСмотреть все записи

автор блога «Проза жизни»
Писатель, получивший всероссийскую и мировую известность, кандидат филологических наук, театральный режиссер. Обладатель престижных отечественных и международных литературных премий. В 2005-м был признан самым популярным во Франции российским писателем.
Родился в Иркутске, вырос в Якутии. Здесь же в 1990-е годы получил высшее образование, затем работал доцентом кафедры английской филологии Якутского госуниверситета, преподавал стилистику английского языка и анализ художественного текста.

Похожие записи

1 комментарий

  1. Аноним:

    0

    0

    Удивительно, как вы можете так просто и так образно выразить мысль, или ощущение, которое сидит глубоко внутри у других людей? Давно ощущаю этот «холод», когда по телеку упоительно рассказывают об очередном допинговом скандале. Или когда близкий друг на вопрос «как дела?» даже в переписке отвечает: извини, сказать нечего, работа, работа… или родные не приходят на ужин, говоря: дел невпроворот. И американцы нас всех ненавидят, и стюардессы… А не сами ли мы начали так бережно лелеять вечную мерзлоту в своих сердцах?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

одиннадцать + 2 =