Главная » наука » Шестой континент Сергея Самсонова

Шестой континент Сергея Самсонова

Житейские подробности советской антарктической экспедиции

 Сергей Самсонов родился в 1951 году в Якутске в семье профессора-слависта ЯГУ Николая Георгиевича Самсонова и преподавателя русского языка и литературы Ирины Николаевны. Окончил школу № 8 в 1968 году и в этом же году поступил в Рижский институт инженеров гражданской авиации по специальности «Радиоинженер». После окончания вуза пришел на работу в Институт космофизических исследований и аэрономии СО РАН, в котором трудится по настоящее время ведущим научным сотрудником лаборатории магнитосферно-ионосферных исследований. Кандидат физико-математических наук, автор более 170 научных публикаций.

Герой нашей публикации по праву считается полярником, ведь Сергей Самсонов принимал участие в шести экспедициях в Арктике и Антарктике. Своими воспоминаниями о некоторых моментах 25‑й Советской Антарктической экспедиции он поделился с читателями «Якутии», поскольку эта научная миссия на Шестом континенте оставила в его душе неизгладимые впечатления.

Приглашение в 25‑ю САЭ

— В детстве и юности я увлекался чтением книг про отважных полярников‑исследователей Южного полюса, — признается Сергей Николаевич. — Романтическое представление о Шестом континенте прочно засело в моем сознании, и, когда появилась возможность поработать в Антарктиде, стать на год полярником, я не раздумывая согласился.

Наш институт занимается проблемами исследования околоземного космического пространства и космических лучей. Космические лучи — частицы, которые приходят как из нашей галактики, так и из других галактик. Лучи несут информацию о том, как происходит эволюция нашей галактики, Вселенной. Для исследования космических лучей создана сеть станций по всему миру, включая Антарктиду. Метод регистрации в полярных областях земного шара — очень точный, так как лучи приходят туда в «чистом» виде. Этим и объясняется пребывание на полярных станциях инженеров‑космофизиков.

Закономерно, что в наш институт поступило предложение направить двух сотрудников в 25‑ю Советскую антарктическую экспедицию (САЭ). Выбор пал на меня и моего коллегу Сергея Мельника.
В начале ноября 1979 года мы вылетели в Ленинград, где предстояло пройти дотошные медкомиссии и психологическую подготовку. Это объяснялось тем, что если на зимовке что-то случится с полярником, его на материк не вывозили, там же лечили. А кто там погиб или умер — там же хоронили.

Уже в Ленинграде меня распределили на станцию «Восток». Это самая внутриконтинентальная станция, геомагнитный полюс Земли, единственная среди российских станций, находящаяся на Полюсе холода! Знаете, именно там была зарегистрирована самая низкая температура на планете — 89,2 С0! Станция интересна также тем, что расположена на высоте 3,5 километра над уровнем моря. Стало быть, кислорода там в полтора раза меньше, чем на береговых станциях. Сергея Мельника определили на станцию «Мирный», что на побережье.

День рождения на Канарах

— Отчалили мы из Ленинграда в ноябре 1979 года на борту научно-исследовательского судна «Профессор Визе», — вспоминает полярник. — За полтора месяца предстояло преодолеть путь длиной тысячи морских миль: из Балтийского моря в Северное, из Северного — в Атлантику, из Атлантики — в Индийский океан…

По пути из северных широт в южные были интересные заходы в порты Европы и Африки, чтобы пополнить запасы топлива, пресной воды и продуктов. Нам, полусотне будущих покорителей Южного полюса, разрешалось сходить на берег. Выдавали суточные в долларах США, устраивали экскурсии, походы по магазинам. Несмотря на то, что на судне не было представителя госбезопасности, а только парторг, никто и не думал «слинять». Ученый люд — сознательный, да и перед поездкой с каждым провели соответствующие «собеседования».

На Канарах, на острове Тенерифе, мы провели трое суток. К слову, свое 29‑летие я встретил именно на Канарах! Отмечали в кают-компании нашего судна всей группой: «миряне» (полярники, определенные на станцию «Мирный», и «восточники» (со станции «Восток»).

Новый год в эпицентре шторма

— Пока судно проходит от тропика до экватора, в судовое меню в обязательном порядке было включено сухое вино от обезвоживания, однако никто не злоупотреблял такой хлебосольностью экипажа, — улыбается Самсонов. — При пересечении экватора в обязательном порядке проходил традиционный морской обряд посвящения, с окунанием в воду. Пусть не покажется, что в пути мы только развлекались — каждый выполнял исследования по своей специальности.

На подходе к Антарктиде мы встретили Новый 1980‑й год. В эти же дни попали в девятибалльный шторм. Врезалась в память картина, когда наше судно буквально зарывается в бурлящие волны. Это было страшно и потрясающе одновременно!

 

Несмотря на то, что на судне не было представителя госбезопасности, а только парторг, никто и не думал «слинять» 

 

Похожие ощущения я испытал, когда незадолго до этого ночью, мучаясь от бессонницы, вышел на безлюдную палубу и увидел слева… громадную волну выше нашего судна, посмотрел справа — такая же волна. «Профессор Визе», (а судно было высотой с пятиэтажный дом!), словно утлая лодочка, шел в этой морской впадине между огромных волн. Слава Богу, это были длинные медленные волны, не представляющие опасности. А вот моряки нам рассказывали про так называемую уединенную волну. Бывало, такая коварная волна подкрадывалась к кораблю и переламывала его пополам на своем гребне.

Непосредственно перед побережьем Шестого континента, когда сплошь и рядом стали встречаться айсберги, нас пересадили на полуледокольное судно «Михаил Сомов». Рулевые в рубке лавировали между глыбами высотой в два-три раза превышающей «Сомова» и во избежание переутомления менялись каждые два часа. Ведь айсберги опасны тем, что 6/7 его находятся под водой. Другая опасность состояла в том, что в подточенной океанской водой глыбе льда изменялся центр тяжести и айсберг переворачивался. Накроет такой айсберг теплоход, и — всем крышка.

Антарктида встречала пингвинами

— Антарктида — громадный купол льда высотой 3,5 километра, поэтому выбрать пологое место для причаливания проблематично, — поясняет Сергей Николаевич. — Когда мы подошли к берегу, экипаж и полярники стали крепить судно с помощью ледовых якорей. Процесс трудоемкий и долгий. Пока мы этим занимались, не заметили, как со всех сторон к «Михаилу Сомову» начали стекаться колонии пингвинов и с любопытством нас рассматривать. Сотни и сотни особей подходили и часами наблюдали!

Когда мы окончательно пришвартовались и опустили трапы, то решили подойти к пингвинам поближе. Как оказалось, они, хоть и любознательные, но панибратства не терпят. Подпускают до трех метров, а затем начинают издавать угрожающие звуки и хлопать крылышками, мол, «ближе нельзя!» В итоге один из особо настырных наших товарищей вернулся с этого знакомства с синяками на ногах. Поклевали его пингвины!

На побережье остались «миряне», а нас, «восточников», от места швартовки наверх доставили на вертолете Ми‑8 к взлетной полосе. Посадили на самолет Ил‑14 и отправили на «Восток». Расстояние от побережья до станции в 1500 километров самолет преодолел за шесть часов. Вот в какой глубине Шестого континента находилась наша станция!

 

Смертельные трещины

— Интернета и спутниковой связи в то время не было, — говорит Самсонов. — Связь с семьей я поддерживал через наш якутский ДОСААФ. Мой друг Валерий Бессарабенко был там руководителем радиокружка. Его передатчик на полтора киловатта вполне «добивал» до Антарктиды. В условленное время жена с сыном приходили в ДОСААФ. Помню, мой первенец 2,5 лет от роду все повторял: «Папа, смотри, осторожней!» А осторожность там никогда не была лишней.
Дело в том, что антарктический лед местами имеет коварные разрывы-трещины. Особенно опасно в районе береговых станций. Глубина таких трещин была дикой, от нескольких сотен метров и, как выражались полярники, «до конца географии». Упадет в такую пропасть человек идя пешком или даже на вездеходе — и поминай как звали.

 

Если на зимовке что-то случится с полярником, его на материк не вывозили, там же лечили. А кто там погиб или умер — там же хоронили 

 

Конечно, существовали карты опасных районов, где запрещалось появляться. Однако регулярно образовывались новые разломы, а сильные ветра и метели заметали их коркой снега, делая незаметными. Вообще это одна из основных причин смертности среди полярников Шестого континента.

Другая опасность — сильнейшие ветра, до ста метров в секунду. Если какой-то предмет останется лежать на станции незакрепленным, то существует вероятность, что он прилетит в виде снаряда кому-то в лоб. Так, в нашу 25‑ю экспедицию обычная доска пробила сэндвич-панель стены жилого балка насквозь. Учитывая, что жилища там в целях экономии энергии малогабаритные, только чудом никто из находившихся внутри не пострадал.

Шпион, не иначе!

«Профессор Визе» идёт к Антарктике

— Международный договор об Антарктиде допускает обмен сотрудниками во время зимовки, — уточняет полярник. — Американцы работают на наших станциях и наоборот. Они нам не мешают, мы — им.

Прикрепили как-то к нашему «Востоку» троих янков. Двое из них работают, проводят какие-то исследования, а третий, Фил, слоняется по станции без дела. Между собой мы окрестили его «шпионом из ЦРУ». Сначала Фил поразил нашего доктора наук, занимавшегося процессами адаптации в условиях высокогорья. «Фил знает об этом больше, чем я, но я‑то доктор наук, а он кто такой?!» — изумлялся светила.

Как-то Фил приходит ко мне и спрашивает: «Ты откуда? Из Якутска? Да это же шикарный город! Еще там есть Институт мерзлотоведения, напротив которого стоит мамонт!»

Для меня это было шоком, ведь я бывал за границей в командировках и составил представление: все, что американцы знают о нашей стране — это «Москва, матрешка и водка». А тут — мамонт возле института в Якутске!

В другой раз этот Фил обескуражил нашего начальника станции Арнольда Будрецкого. Янки обмерил шагами кают-компанию снаружи, также обмерил шагами изнутри и заявил: «У вас здесь потайная комната!»

Самое интересное, что такая комната действительно была, мы сами о ней случайно узнали в конце зимовки! Там работали наши военные астрономы-«звездочеты», стояла специальная аппаратура. Вот такой эрудированный, но подозрительный американец обитал у нас какое-то время. О чем его ни спроси — все знает. Шпион, не иначе!

Под черную икру и осетрину

— О чем тоскует полярник во время зимовки? — задумывается Сергей Николаевич. — О родных и близких, о доме, о родной природе. Ведь все, что окружает полярную станцию — это голая снежная равнина. Белое безмолвие без запаха и цвета. Не хватает красок материковой природы, цветов радуги, запахов леса и дождя.

 

Связь с семьей я поддерживал через наш якутский ДОСААФ 

 

Считается, что самое сложное в жизни полярника — это взаимоотношения в отрезанном от всего мира замкнутом коллективе. Каждый день одна и та же рутина, одни и те же лица. На улице мороз минус 80 градусов, гулять не пойдешь, маленькие помещения, скученность. Если ты коммуникабельный, то это терпимо, а если нет…

Вообще конфликты среди полярников — обычное явление. Однако наша 25‑я САЭ стала исключением. Наша зимовка прошла на «ура», обошлось без мордобоев! И это все благодаря начальнику станции Арнольду Будрецкому — легендарному полярнику и мудрому руководителю, который умел улаживать любой конфликт в зародыше.

Чего не хватало во время зимовки в бытовом плане? Затрудняюсь ответить, так как нас обеспечивали всем, что только можно пожелать. Кормили отменно, достаточно сказать, что черная икра, осетрина, копченая колбаса и другие деликатесы, которых на материке днем с огнем было не найти, были на нашем столе регулярно.

Запомнилась большая фильмотека, включающая 400 фильмов. Каждый день назначался дежурный, который по вечерам крутил для 27 обитателей «Востока» киноленты на свой вкус. Кроме того, дежурный помогал повару накрыть на стол, помыть посуду, хлопотал по хозяйству. Раз в месяц проводилось чествование именинников. В этот день Арнольд Богданович разрешал употребить спиртное, звучали тосты во здравие полярников и песни советских бардов под гитару.

«Мне выпало счастье…»

«Несколько тысяч советских граждан побывали в Антарктиде — на Шестом континенте, закованном в лед. Мне выпало счастье стать одним из них, навсегда запомнить грозную, суровую, величественную Антарктиду, ее холодное дыхание, белые пустыни, голубые льды, темное море, снежные торосы, айсберги. Она навеки останется в моем сердце полюсом дружбы, силы человеческого духа и разума, мужской верности и взаимовыручки», — написал Сергей Самсонов в своей книге «Год на Шестом континенте», изданной в Якутске в 1984 году.

19.05.2017
2
0
 243
Алексей Рудых

Алексей РудыхСмотреть все записи

редактор раздела "Закон и право"
Виртуозно распутывает юридически сложные ситуации, рассказывает о них доходчиво и живо, сохраняя при этом объективность. Законодательство и право – его конек.
Окончил филологический факультет ЯГУ им. М.К. Аммосова, юридический факультет СВФУ. В студенчестве являлся нештатным корреспондентом газет «Республика Саха», «Молодежь Якутии» и «Аргументы и факты на Севере».
Служил старшим референтом отдела информации и общественных связей МВД по РС(Я). Работал заместителем директора ЧОП «СТК-Безопасность-1».
В «Якутии» с 2011 года.

Похожие записи

2 комментария

  1. Василий:

    0

    0

    Большая часть того, что человечество знает об Антарктиде — результат работы именно полярников. Благодаря таким людям, как Самсонов,наша страна внесла колоссальный вклад в ее освоение.

  2. ян:

    0

    0

    Всех полярников, в т.ч. и жителей Заполярья, с наступающим Днем полярника 21 мая!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.