Главная » Образование » Романтик филологии

Романтик филологии

О Марте Георгиевне Михайловой

Марту Георгиевну Михайлову помнят многие якутяне, причем не только филологи, которых она воспитала несколько поколений. Тысячи радиослушателей и телезрителей заслушивались ее рассказами о русской литературе. 17 марта исполнилось 80 лет со дня рождения этой замечательной женщины. О ее детстве и юности, разносторонней деятельности, умении дружить – читайте отрывки из воспоминаний Леонида Ирмовича Левина, Валентины Александровны Чусовской, Миры Яковлевны Мишлимович, Лиры Тарасовны Белолюбской.

С мужем Алексеем Михайловым, 1966 г.

 

Леонид Ирмович Левин, ген. директор издательского дома «Норд-Пресс»:

Мой друг Марта

— Киев. Глубоко за полночь. Очарованные таинством тёплой летней ночи, мы втроём, Марта, Алёша Михайловы и я, бродим по старинному парку (тогда он звался Первомайским, сегодня — не знаю), осевшему на километрах холмов, круто уходящих вниз, к Днепру. Холодный мерцающий свет звёзд и мягкая подсветка аллей создают особое настроение. Тишина, мы слышим каждый свой шаг. Говорим негромко, словно боясь, что разбудим мистические силы древнего города. Нечастое совпадение по времени. Марту с мужем пригласила погостить и поговорить её коллега, преподаватель Киевского университета. Я в те же дни в родовом гнезде, где прошло моё детство, проводил отпуск. Потом, в Якутске, собираясь вместе, сотни раз вспоминали эту ночь. Может потому, что все другие киевские встречи, в тесной и тёплой родительской коммуналке, театрах, ресторане никогда и никак не могли повторить особую её атмосферу. Когда хотелось не просто говорить, а исповедоваться. Фон для этого был, пожалуй, самый подходящий, стоило подняться по парку, по Печерску, и открывался потрясающий вид на Киево-Печерскую Лавру…                    Тогда узнал, что именно родне, её деду Жиркову, принадлежал до революции крепкий бревенчатый дом, в котором долгие годы, и при мне, редакторе, размещалась газета «Молодёжь Якутии». В ней начинали свой творческий путь многие толковые люди. В их числе талантливый поэт и учёный Алексей Михайлов. И даже поэтому Марта, сколько её помню, покровительствовала редакции. В те времена считалось важным для жизни и карьеры на каждом шагу подчёркивать своё рабоче-крестьянское происхождение. Она — из семьи, имевшей купеческие корни, где хорошо понимали силу образованности. Да и пресловутая интеллигентность, не мнимая, настоящая, есть прямое отражение общей культуры человека, его семейных корней и социальных связей, и редко когда возникает по чьему-то хотению или распоряжению, на пустом месте. Марту, бесспорно, причисляли к лучшим представителям якутской культуры. За глубокое сочувственное понимание народной жизни. Что, впрочем, в её миропонимании, вполне сочеталось с широтой взгляда. Радикальные формы национального эгоизма были неприемлемы…

Писала книги. Запомнились — о декабристах. Может и потому, что с присущим им мужеством   вступалась за одарённых молодых коллег и друзей, когда зависть и воинствующее невежество плели свои интриги. Знаю об этом не понаслышке. И лично благодарен ей. Вопреки коньюктуре, мнению «неприкосновенных», Марта Георгиевна имела свой взгляд на литературный процесс. В совершенстве владея русским словом, умела сказать его так, что люди, далёкие от гуманитарных наук, подавались её обаянию, артистизму, и неожиданно для себя открывали раннее недоступный им мир нематериальной культуры. Мир поэзии, мир Пушкина. Можно только гадать, когда еще у местной русскоязычной литературы появится такой внимательный и благожелательный её исследователь и пропагандист.

 

Валентина Александровна Чусовская,
к.ф.н., доцент, профессор кафедры гуманитарных дисциплин Арктического государственного института искусств и культур:

В ореоле пушкинского света

— Есть ощущение, что сначала филолог выбирает литературу, а потом она выбирает его. Одна душа создана для Кафки, другая – для Диккенса, третья – для Лермонтова. Поэзия находится в гармонии с душевным строем ее исследователя.… От древнерусской литературы до Серебряного века читала лекции Марта Георгиевна своим студентам и пришла к любимым темам: русская сибирская поэзия, современная русская поэзия, русская литература в Якутии, поэзия Александра Блока, проза поэта и, конечно, Пушкин.

Марте Георгиевне были свойственны широта интересов и отрицание сухой наукообразности. Нас порой учили искать в литературе наставлений, выявлять продуктивное зерно, блюсти ее политическую зрелость, забывая, что поэзия, как замечательно сказал Владимир Соловьев, «может и должна служить делу истины и добра на земле – но только по-своему, только своей красотою и ничем другим. Красота уже сама по себе находится в должном соотношении с истиной и добром, как их ощутительное проявление». Именно эту истину исповедовала в своей преподавательской практике Марта Георгиевна Михайлова.

И она не замыкалась в университетской аудитории, а шла навстречу тем, кто хотел знать. Сотни газетных и журнальных статей, радио- и телепередач, публичных выступлений, встреч с учащимися улусных школ на ее счету.

Кафедра русской и зарубежной литературы, 2004г.

…Кажется естественным, что рядом с ней по жизни должен был идти поэт. Этим поэтом был ее муж и друг Алексей Константинович Михайлов. Они всегда были богаты друзьями. Писатели и поэты: Юрий Рытхэу, Владимир Санги, Олжас Сулейменов, Марк Сергеев, Антонина Кымытваль, Анатолий Преловский, Григорий Ходжер, Калаубек Турсункулов, Юрий Дерфиль, профессор МГУ Петр Григорьевич Пустовойт.

Дружба эта тоже осенена ореолом пушкинского света. Широта души Марты Георгиевны – преподавателя, коллеги и друга – вмещала и искреннее веселье, и мудрую строгость. Русские романсы, геологические гимны природе и песни Окуджавы, Высоцкого, Визбора звучали на щедрых застольях в их доме.

Мое поколение студентов-филологов познакомилось с будущим своим преподавателем по удивительным телепередачам, которые появились сразу же после открытия студии в Якутске в шестидесятых годах. Много позже, когда мне пришлось выступать в роли телевизионного редактора передач Марты Георгиевны, произошла памятная встреча. К нам на телевидение приехал из Москвы искусствовед Валерий Николаевич Турицын. Просмотрев наши программы, он как наиболее яркую выделил беседу М.Г. Михайловой о Пушкине. Тогда много говорили о телевизионности и нетелевизионности, и, естественно, ему был задан вопрос о том, насколько соответствует новой музе беседа как жанр. Он ответил, что в руках такого виртуозного мастера литературной беседы, как Марта Георгиевна, вне всяких сомнений, этот жанр вписывается в телевизионное искусство.

Думаю, не просто замечательные способности собеседника привели Марту Георгиевну на телевидение. Интерес к событиям современности, к живому литературному процессу всегда был характерен для нее. Сколько дипломных работ ее выпускников посвящены нашим современникам! Творчество прозаика Юрия Чертова, поэтов Владимира Федорова, Софрона Осипова, членов литературного объединения «Белая лошадь» стали темами исследования молодых филологов.

Честь и хвала тому, кто, прикоснувшись к источнику истинного, может щедро дарить обретенный свет другим…

 

Мира Яковлевна Мишлимович,
к. п. н., профессор кафедры методики преподавания русского языка и литературы ФЛФ СВФУ:

«Филологический – судьба моя…»

— «Бывают странные сближенья…», — заметил поэт. – Мы никогда не были подругами, всегда были на «Вы», хотя и называли друг друга по именам, но многое нас соединяло. Марта Георгиевна родилась 17 марта, это день рождения и моего отца Якова Ивича, поэтому я всегда поздравляла ее одной из первых по телефону, но на празднике была только раз, на юбилее, вместе со всей кафедрой.

Мы учились в самых лучших школах нашего города: она – в девятой, я – в восьмой, между которыми было постоянное соперничество как на предметных олимпиадах, так и на самодеятельных (так называли тогда фестивали и смотры).

Каждая из нас читала стихи, занимали всегда первые места. После школы и Марта и я поступили в вузы в другом городе, но с разницей в один год оказались на филологическом (тогда факультет русского языка и литературы, чуть позже – историко-филологический).

РО – 56, на котором училась Марта Георгиевна, был звездным курсом: Лира Белолюбская, Алла Суханова, Валентина Прибыткина – будущие звезды нашего телевидения, Лена Золотарева —  дочь писателя Н.Г. Золотарева – Якутского.  Но самой яркой студенткой на этом небосклоне была, конечно, Марта Жиркова.

В окружении коллег-филологов, 1996г.

В начале 60-х гг. мы параллельно делали первые шаги на телевидении: я провела всего несколько передач с учениками, а для Марты Георгиевны открылась   важная страница ее творческой биографии, яркие эмоциональные беседы о литературе на долгие годы полюбили многие телезрители.

Самое значительное «сближенье» наших судеб началось в 1969 г., когда меня пригласили на работу на филологический факультет университета, 12 лет мы были на одной кафедре русской и зарубежной литературы, после исторического «раздела» какое-то время обе заведовали литературными кафедрами.  В общем, мы проработали вместе больше тридцати пяти лет.  Марта Георгиевна была очень незаурядным преподавателем, всегда неравнодушно относилась к студентам, многим помогала, уже на первых курсах умела выявлять творческое начало, «изюминку» и «раздувала» крошечные «огоньки», направляла, организовывала студенческие исследования по русско-якутским литературным связям, по поэзии. В последние годы жизни круг ее научных интересов заметно расширился, в него вошла   романтическая проза, мистические мотивы, «литература зазеркалья».

Нас многое разделяло:  разные  критерии  оценки людей и событий,  разное  отношение  к  родному Сергеляху (дачу она  не очень-то любила),  отношение  к  собственному здоровью и здоровью окружающих… Но это не  главное, нас сближала любовь к поэзии, принадлежность к  «эмоциональному»  направлению в педагогике и методике высшей  школы (в  отличие от  направления  академического), нас  сближала  страсть  к книгособирательству, нас  сближали студенты: нередко  возникали ситуации,  когда  они  долго  колебались, кого выбрать в качестве научного руководителя.

А еще несколько лет на кафедре русской литературы ХХ века и теории литературы работал Алексей Константинович Михайлов, студенты и преподаватели его просто боготворили. Мы с ним часто говорили о поэзии, тогда я перечитала все его опубликованные стихи, казалось, что уже   тогда глубже и полнее поняла я и приняла Марту Георгиевну – Музу Поэта.

И еще у меня учился Костя Михайлов – старший сын, его «чекистское» будущее тогда не просматривалось, но явно ощущалось влияние семьи, ее особый микроклимат…

… Мы часто встречались в гостеприимном доме у Самсоновых, дружили с ними по-разному: я начинала работать с Галиной Ивановной в школе, Марта Георгиевна сблизилась с ней позже, когда Александр Парфентьевич начал исполнять песни Г. Комракова на стихи Алексея Константиновича. Это были незабываемые вечера: пели, слушали музыку, читали стихи, много-много спорили…

Все случайное, мелочное ускользает, остается Память, остаются Ученики, такие, как Елена Валерьевна Дишкант, продолжающая дело любимого Учителя, Елена Алексеевна Малеева, которая открывает своим ученикам вечно прекрасный мир Поэзии. Когда слушала композицию, посвященную Марте Георгиевне и Алексею Константиновичу Михайловым, подготовленную этой мужественной учительницей со старшеклассниками Саха-корейской школы, слезы сдержать не могла…

А в первые белые ночи, как всегда, всплывают в памяти строчки: «Я целую нежно-нежно плечи белые твои…»; проезжая по Тверской мимо памятника А.С. Пушкину, всегда будешь повторять: «Встретимся у Пушкина», — ты мне говорила… И навсегда останется слоган (слово-то какое!?)  Марты Георгиевны: «Филологический – судьба моя…»

 

Лира Тарасовна Белолюбская,
заслуженный работник культуры РСФСР, отличник Радио и телевидения СССР:

Вечно живая и любимая

Марта Жиркова, 1966 г.

— Познакомились мы с ней в начале сентября 1956 года, в первый же день занятий, на 1 курсе РО (тогда факультет наш назывался «гуманитарный»). Мы стали первыми студентами только что открывшегося на базе бывшего пединститута Якутского Государственного Университета. После лекций подошла ко мне незнакомая девушка и предложила вместе пойти до остановки автобуса.

Как выглядела тогда юная 18-летняя первокурсница, впоследствии круглая отличница, комсомолка-активистка, гордость не только нашего курса, но и всего университета – Марта Жиркова? Это была очень обаятельная, большеглазая, не по годам серьезная девушка – стройная, высокого роста. На ней было длинное демисезонное пальто с широким поясом. В 50-е годы мы все носили одежду – «макси». В руках у нее был (тоже по тогдашней моде) маленький чемоданчик – «балетка», напоминающий сегодняшний кейс или дипломатку.

Из всей нашей группы она выделялась тем, что носила, редкую даже по тем временам, шикарную косу. Волосы были очень густые: черные, блестящие. С такой вот косой она и проходила до самого окончания университета.

Вот так мы и познакомились и с тех пор до самого окончания университета и домой, и на занятия ходили вместе. Ходили мы с ней, правда, не очень часто, на университетские вечера, в библиотеку (особенно, перед экзаменами), ходили иногда в музыкально-драматический театр на молодежные вечера – танцы.

Родилась Марта Георгиевна и выросла в интеллигентной семье, в семье, где детей всегда окружала любовь и внимание, в семье, где все делалось для того, чтобы дети выросли здоровыми, любознательными, образованными, нравственно-чистыми, честными.

С подругой Лирой Белолюбской, 1957 г.

Предки Марты Георгиевны (бабушки и дедушки) и со стороны отца, и со стороны матери – были зажиточными. Рассказывали, что до недавнего времени на углу проспекта Ленина и улицы Октябрьской стоял один из домов дедушки по отцу – Николая Жиркова. Одно время в этом здании находилась редакция газеты «Молодежь Якутии». Но и Жирковы, и Егоровы были не только богатыми. Они были образованными и прогрессивными. Дед Семен Егоров построил на свои деньги здание для Хаптагайской школы. Кстати, в детстве дети (Марта и Наташа) летние каникулы проводили в Хаптагае, в Имении дедушки.

Я хорошо знала родителей Марты Георгиевны. Мать – Анастасия Семеновна Егорова окончила в Якутске женскую гимназию, после окончания которой несколько лет проработала учительницей (если не изменяет мне память) в той же, Хаптагайской, школе.

Отец – Георгий Николаевич Жирков всю жизнь проработал бухгалтером. Контора его находилась недалеко от их дома. А предприятие называлось тогда «Джугжур Золото». Георгий Николаевич был добрейший человек, с мягким характером. По сравнению с ним мама у них была, на мой взгляд, более жесткая, строгая и требовательная. Она в семье была, пожалуй, главным авторитетом.

Первые дети молодой четы Жирковых не выжили. И потому, Анастасия Семеновна решилась на отчаянный шаг, что потребовало, конечно, большого мужества. Забеременев очередной раз, она решила оставить любимую профессию и посвятить всю последующую жизнь уходу и воспитанию детей. Так, родились и выжили две замечательные девочки: Марта и Наташа. Выбор оказался правильным. Девочки росли веселыми, здоровыми, любознательными. Не зря мама впоследствии призналась: «Я воспитала детей такими, какими хотела». Согласитесь, не каждая мать может так заявить.

Любила я бывать в этом гостеприимном доме, где всегда были рады друзьям своих детей, где всегда царила атмосфера взаимной любви и доброты, порядок во всем, вкусный запах свежеиспеченных булочек, а главное, чуткое отношение друг к другу.

В кругу родных, 1982 г.

А сколько было книг в доме! Даже в однокомнатной квартире умудрялись разместить столько книг – стеллажи с полу до потолка. Читали все: и дети, и родители. Притом, много и постоянно. Конечно, дети и внуки библиотеку не только сохранили, но и намного расширили и обогатили.

В 1961 году с дипломом первого выпуска Якутского университета наши однокурсники разъехались по разным городам и улусам. Некоторые остались в городе. Марту Георгиевну Жиркову, единственную из курса оставили в университете, где она и проработала более 50 лет. Кафедра, конечно же, не ошиблась в ней. Марта Георгиевна оказалась прекрасным педагогом – педагогом от Бога. Литература – это ее любовь, призвание, талант, который с годами укреплялся и расцветал.

Несколько слов о семье самой Марты Георгиевны. У такой умной, красивой, яркой девушки в юности поклонников – воздыхателей было достаточно. Среди них и умные, и красивые, и очень порядочные. Но никто из них не удостоился серьезного ее внимания ни в годы студенчества, ни первые годы ее педагогической деятельности.

Свадьба ее состоялась, когда ей было уже 28 лет. Избранником ее оказался, тогда хоть юный, но уже известный русскоязычный поэт Алеша Михайлов. Разница в годах не помешала этим родственным душам встретиться, полюбить друг друга и создать крепкую семью. Они были, словно созданы друг для друга. Оба умные, очень эрудированные, интеллигентные, добрые. Они, как бы, дополняли друг друга. Вырастили они двух прекрасных мальчиков – Костю и Алешу, дав им прекрасное образование.

Вообще, семья Михайловых была очень дружная и гостеприимная. В этом доме искренне радовались общим друзьям, родственникам. А тех и других было очень много. И все они всем сердцем и душой тянулись к этой семье.

Хотя я бы сказала, что Марта Георгиевна относилась к друзьям избирательно.  Конечно, она была очень общительной и доброй. Друзей у нее было много, которых и уважала она и любила и общалась с ними с удовольствием. Но по-настоящему близких, дорогих ее сердцу подруг у нее было, все-таки, не так много. Но зато к этим немногим и избранным, что ли, она относилась совсем по-другому, я бы сказала, по-родственному.

Я, как и многие, кто знал и общался с ней, помню ее. Часто вижу ее во сне, где она по-прежнему рядом с нами, такая же живая, светлая, добрая, умная и красивая.

05.04.2018
1
0
 670

Газета ЯкутияСмотреть все записи

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

5 − один =