Главная » Общество » Народный характер

Народный характер

Гость редакции Анатолий Добрянцев

Наша беседа с Анатолием Добрянцевым давно вышла за рамки оговоренного времени. Часы отсчитывали минуту за минутой, а он все говорил и говорил. И чем дальше, тем интереснее. На столе полыхал роскошный букет роз от аппарата парламента — интервью было назначено в день 60‑летнего юбилея первого вице-спикера.

Мой собеседник не нуждается в особом представлении. Потомок государевых ямщиков работал после вуза в Заполярье, привез оттуда жену, руководил родным Хангаласским районом, проработал в Минохраны природы РС(Я). Теперь служит интересам народа в парламенте Якутии.

Из древнего ямщицкого рода

— Анатолий Анатольевич, вашей богатой родословной может позавидовать каждый. Расскажите о ваших корнях.

— Нас в семье десять человек. Я старший. Маме через полтора месяца, 14 марта, исполнится 80 лет. Три ветви родословной с Ярославской губернии, одна с Орловской.
В 1770 годах по Указу императрицы Екатерины II на Иркутско-Якутский тракт отправляли крестьян, нарушителей крепостного права, по рекрутчине на почтовую службу. Мой предок по бабушке Ефим Петров — первый поселенец Журинской почтовой станции. Я его девятое поколение.
По отцу и дедушке кровная фамилия Филипповы. Прокопий Филиппов — первый поселенец ой-муранской станции, я от него в восьмом поколении. Свою родословную я подробно описал в книге «Кытыл-Жура».

— Как вам удалось узнать столь подробные сведения? Наверняка в архивах сиживали?

— И архив, и с детства общался со стариками, которые родились еще в 1880‑х годах и дожили до 1960‑х. В памяти они многое сохранили. Моего дедушку усыновили Добрянцевы. Так и пошла оттуда наша фамилия. Про Филипповых много информации нашел Анатолий Дмитриевич Соколов, мой друг, уроженец Еланки. Описал в своих книгах «Потомки государевых ямщиков».

— А ведь в советское время запрещалось знать свои корни.

— Да, письменно ничего не хранили. Старики, которые родились в конце XIX века, по памяти передавали.

Детство на ферме

— Благодаря предкам у вас сложился сильный характер, да и внешне вы крепкий. С детства были спортсменом?

— Физические данные неплохие, но мы жили в отдаленном селе (до райцентра 215 километров), потому в соревнованиях не участвовал. Хотя по той же легкой атлетике, думаю, мог бы стать многократным чемпионом района. К активным занятиям приступил, когда учился в ЯГУ. Уже через полтора года выполнил норму мастера спорта по якутским прыжкам.

— Вы самый старший в семье. Кем стали семеро братьев и две сестры?

— Братья выбрали рабочие профессии — водители, трактористы, механизаторы. Кто-то позже выучился, получил высшее образование. А вот самый младший — Алексей, почти 20 лет у меня с ним разница, давно живет в Германии. Владеет шестью (!) языками. Первое образование получил в ЯГУ, второе в Германии.
Сестра Светлана фельдшер, больше 30 лет в далеком селе Исит работала, сейчас перебралась в Якутск. С сестра Жанна работает на крупном предприятии.

— Как родители справлялись с большим хозяйством?

— Мы в свободное время помогали. У нас, у ямщиков, двор должен содержаться в идеальной чистоте. В начальных классах дрова ручной пилой распиливали, кололи поленья. Первая обязанность — заготовить на сутки дрова. Осенью запрягали лошадь и на санях везли с озера лед.
Мама трудилась дояркой, учетчицей молока, ночным сторожем на молочной ферме, отец разнорабочим, на лесозаготовке. Рядом с домом Журинская ферма, вот там детство прошло. Нравилась работа со скотом, коров мог легко надоить.
В школу-восьмилетку ходили за три с половиной километра. С детства занимались рыбалкой, охотой. У каждой семьи была своя охотничья тропа. С пятого класса ставил петли, капканы на горностая, колонка, белку, зайца, рябчиков, тетеревов.
Пушнину сдавали за 80–100 рублей. На рыбалку за 10 километров ехали с отцом проверять заездки на налимов. Стоял трескучий мороз, а на ужин уже ели налимы с картошкой. Благо огородного добра было с избытком. Бывало по 100 мешков собирали.

— С ума сойти! Это какой гигантский труд!

— Посадка-копка картофеля лежала только на детях. Для нас это был самый обычный труд. Мешков 20 сами потребляли, а излишки на разные продукты питания меняли. Сдавали хоть и дешево, но какой-то доход был.
Мама с пяти утра на ногах, все делала быстро. Первым делом на ферму бежала коров доить, потом перерыв: бралась за домашние дела — хлеб стряпать, еду готовить. У нас стояла большая русская печка. Потом из-за того, что места мало, ее разобрали. Собрали «голландку».

От дойных коров до томпонских оленей

— Школу заканчивал в Синске, жил в интернате. Потом по комсомольской путевке школа—производство—вуз. Подался обратно на Журинскую ферму.
До армии полгода заменял основного пастуха. Ухаживал за 180 дойными коровами и пятью быками-производителями. Чистил хотон, замораживали балбахи, дояркам отгружал сено.
Через полгода призвали в армию. Служил в Забайкалье механиком-водителем средних танков. После дембеля поступил на зооинженерное отделение сельхозфакультета ЯГУ.
Вот там после четвертого курса съездил на преддипломную практику на север Томпонского района. Работал с оленеводами полгода, кочевал в стадах по горной тундре. Мне понравилось! Оленей до этого видел, когда у бабушки-дедушки останавливались кочевые эвенки. Дед был кадровым охотником, жил на отшибе, вот у него и останавливался на чай проезжающий люд.

В Заполярье Анатолий Добрянцев отработал без малого два десятка лет.

Колымская эпопея

— Так и началась ваша заполярная эпопея?

— Можно сказать и так. Ближе к дипломной директор совхоза «Орджоникидзевский» с Синска Леверьев все звал к себе. Я не согласился. Уехал на Север работать зоотехником по оленеводству в совхоз «Искра» в Улахан-Чистае.
Через несколько месяцев назначили управляющим, через год секретарем райкома комсомола. Потом обратно в производство заместителем директора «Искры». Затем возглавил крупнейший совхоз «Момский». Стал членом бюро райкома партии, депутатом районного совета. 11 лет проработал в Момском районе.

— Настоящая школа жизни! Там вы женились в первый раз?

— Первая жена момская. Познакомились еще во время учебы. Пожениться решили, когда два года там прожил.

— А как оказались на Нижней Колыме?

— Указом первого президента направили в Нижнеколымский район первым заместителем главы. Там провел семь с половиной лет. Наступили 90‑е, упадок всего.
В районе жили 14 тысяч населения, осталось 4,5. Развалился Зеленомысский морской порт, где тысячи человек работали. За пару лет осталось всего сто. Колымо-Индигирское авиапредприятие обслуживало весь Север, высокоширотные станции. Сегодня всего 200 человек осталось.
Колымская автобаза, которая отправляла груз на Чукотку, Магадан, — развалилась. СМУ «Колымстрой» строило каменные дома — обанкротилось. Остались какие-то мелкие хозяйства. Больно об этом вспоминать!

— А ведь в советские годы там было самое лучшее снабжение. Черский называли жемчужиной Севера.

— Еще бы! В конце 70–80‑х годов каждый день садились самолеты с фруктами, товарами. В Якутске ничего не было, а там все было. В Моме тоже. Дубленки, мотоциклы, машины. Отсюда в Черский лететь в порту стояла целая очередь.

— Есть какая-то надежда поднять Заполярье?

— До того уровня невозможно. Пытаются возродить Северный Морской путь, но комплексный закон по развитию Крайнего Севера не принимают. Кадры будут набирать вахтовым методом. Это для нас совсем не годится. Парламент и руководство Якутии ставят вопрос о комплексном законе по развитию Арктической зоны РФ.

Главный оленевод России

— По сей день ваши земляки вспоминают вас как одного из лучших руководителей Хангаласского района.

— Проработав 18 лет на Севере, вернулся на малую родину, хотя меня там никто не знал. Помнили только в Кытыл-Журе и Синске. Однако за месяц предвыборной агитации повернул население в свою сторону. Два раза выбирали главой, а потом депутатом Ил Тумэна.

— Для вас стало неожиданностью выдвижение на пост председателя Союза оленеводов России?

— В какой-то мере да. Союзом постоянно руководили представители Ямало-Ненецкого округа, все 20 лет с начала основания. Так как IV Съезд оленеводов России проходил у нас в марте 2017 года, решили выдвинуть кандидатуру от Якутии.
Выбрали несколько персон, в том числе и мне предложили, согласовали с главой, спикером Ил Тумэна. Причина проста — человек жил на Крайнем Севере, знает его и должен обладать полномочиями пробивать законы на федеральном уровне.
Всего в России 21 оленеводческий регион. Они все участвовали в голосовании, большинством голосов прошла моя кандидатура. Хотя имелась альтернатива. Противники моей персоны, конечно, были. В том числе и некоторые наши земляки выступили против, мол, он не исконный представитель оленеводов.
До меня союз возглавлял Дмитрий Оттович Хороля, я с ним в очень хороших отношениях. Вместе много работали, с рабочими командировками посетили США, Вашингтон, Нью-Йорк.

— Скоро год как вы стали главным оленеводом России. Что сделано за это время?

— Участвовал в VI Международном съезде оленеводов, дважды выступал с трибуны о техническом прогрессе в оленеводстве, кадровых проблемах, улучшении быта, переработке, сбыте продукции. Она очень ценная, но показатели ее реализации снижаются из-за условий работы и кадровых проблем.
Четыре раза провели заседание правления в Москве, подписали соглашение о совместной работе с Минсельхозом РФ. Хорошая встреча проведена на уровне Российской академии наук. Ирина Донник провела совещание, где я поставил вопрос о возврате научной работы в оленеводстве и получил поддержку.
С начала 90‑х годов не предусматриваются средства на научные работы по оленеводству, много институтов ликвидировано. Сейчас нет ни одного специалиста, который бы работал по этой отрасли в Минсельхозе России и Академии наук. В России слабая поддержка оленеводства, экстремально тяжелой отрасли. Она единственная в стране, которая содержится так же, как и 100, и 200 лет назад.
Вот в Скандинавии совсем по-другому. Оленей держат, как домашних животных. На каждом ошейник с датчиком, с компьютера за каждым следят. У них оленеводство — объект туризма. Деликатесная продукция высоко ценится как экологически чистая.

— Сколько сейчас оленей в Якутии?

— У нас 156 тысяч голов. В Ямало-Ненецком округе 730 тысяч. Там очень развито частное оленеводство, продукцию у них «Газпром» закупает. В тундре кочует около пяти тысяч женщин с 10 тысячами мужчин-оленеводов. С армии парни возвращаются и сразу в стадо, то есть налицо непрерывное семейное воспитание. Мы же оторвали людей от корней. У нас кочуют по тундре только пять женщин. Остальные с детьми живут в поселках. Подростки возвращаться в стадо уже не хотят.

Рассчитывал только на себя и близких

— Анатолий Анатольевич, благодаря кому вы стали тем, кем стали?

— В основном благодаря своему характеру и поддержке народа. Всегда относился по-доброму к людям. В начале «нулевых» руководство республики было против меня, у них были свои кандидаты.
На должность главы Хангаласского района шел без особой поддержки «сверху», только благодаря собственным ресурсам и населению. Мой земляк писатель Николай Романович Калитин верил в меня и другие люди, кто меня знал. На вторые выборы уже Вячеслав Анатольевич Штыров поддержал меня.
Спустя время, когда встал вопрос о первом вице-спикере, тут уже новое руководство республики меня поддержало. Егор Афанасьевич и Александр Николаевич Жирков брали во внимание мой огромный опыт работы и в государственной службе, и в производстве.
В парламенте активно занимаюсь национальными вопросами. Пять лет был сопредседателем Ассамблеи народов республики. Большая работа связана с «Потомками государевых ямщиков».
Наши проекты не сопоставимы ни с одной другой общественной организацией. Экспедиция, гоньба, фестиваль «Играй, гармонь!»… Мы подняли ее до российского уровня. Наши ансамбли открывали российский «Этно-Эрато».

— С супругой вы познакомились на Колыме?

— Да, Светлана Васильевна, в девичестве Березкина, потомок русских казаков с Походска. Это самое северное село Нижней Колымы недалеко от побережья океана. Ее русские предки туда пришли задолго до моих на реку Лену. Она у меня самый надежный тыл, прекрасная хозяйка. В отношении быта проблем никогда не возникало.

— Расскажите о своих детях. Пошли по вашим стопам?

— У меня трое детей: Виталий, Сергей и дочка Ольга. Старший здесь, в системе УФСИН работает, служил в ВДВ, участник боевых действий в Чечне. У меня оба сына, как положено, отслужили в армии и отдали свой  воинский долг. Двое студенты. Сын отслужил в Морфлоте во Владивостоке. Ходил в загранплавание, учится в Санкт-Петербургском университете гражданской авиации. Дочка перевелась в Санкт-Петербургский экономический университет. Учится на третьем курсе на юриста.

— Спасибо, Анатолий Анатольевич! Дальнейших успехов вам и вашим детям!


«Якутия», 1 февраля 2018 г.

02.02.2018
8
2
 954
Юлия Ходулова

Юлия ХодуловаСмотреть все записи

редактор раздела "Почтовый ящик"

Болеет за малое предпринимательство и экологию. Одна из самых любимых тем – туризм. Хорошо знает, что волнует читателей, поскольку несколько лет вела в газете специализированную рубрику.

Окончила историко-филологический факультет ЯГУ им. М.К. Аммосова.

Работала на кафедре русской и зарубежной литературы филологического факультета ЯГУ.

В «Якутии» с 1993 года.

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

4 × три =