Главная » Культура » Хорошие девчата, заветные подруги

Хорошие девчата, заветные подруги

Они неразлучны с шестого класса,

вместе сбежали из колхоза, поступили в Щепку, сыграли общую студенческую свадьбу, родили сыновей с разницей в день. Стали любимицами якутских зрителей. И по сей день продолжают радовать публику со сцены Сахатеатра.

Дитя войны

«Отец Егор Еремеевич Николаев ушел на войну в 1942 году, оставив маму беременной мной, — делится Мария Егоровна. — Он практически сразу попал в самое пекло, был участником битвы на озере Ильмень. Это был высокий, сильный мужчина, может, поэтому его сделали станковым пулеметчиком. Отец не любил вспоминать войну, разве что, когда немного выпьет, мог что-то рассказать».

Это случилось в феврале, перед самым боем на Ильмене. Стояли трескучие морозы, солдаты грелись у костра, а якутов к огню не подпускали, выпихивали обратно. Мол, северные люди, вам не холодно. И тогда отец Марии до того разозлился, что швырнул одного из командиров прямо на костер. Будь это днем раньше, его, наверное, ждали бы военный трибунал и расстрел, но тут как раз прозвучал сигнал к бою, и все рванули в атаку.

В том бою пали многие, а станковый пулеметчик Николаев получил тяжелое ранение и полтора года провалялся в госпиталях. Егор Еремеевич вернулся домой, в Верхневилюйск, в 1945 году.

Мария Егоровна вспоминает первую встречу с отцом.

«Мне было два месяца, когда мама отдала меня бабушке в деревню за две версты. Там я и жила до восьми лет. Денег не было. Бабушка утром рано уходила на работу, она, как и все, трудилась в колхозе, оставляла мне обрат в большой миске и красную смородину. Я толкла ягоду с молоком, этим и питалась целый день, так что живот у меня был как барабан, — рассказывает актриса. — Отец потом рассказывал, как впервые увидел меня. Он зашел к бабушке в дом, никого нет, и вдруг из-за печки выглядывает белобрысая чечекка (персонаж якутской мифологии, домовой — прим. авт.). Это была я».

А когда Маше исполнилось восемь, бабушка решила, что девочке надо учиться, и ее отправили в Верхневилюйск к матери и отцу.

«Одно из ярких воспоминаний детства: я стою за изгородью, пряча свои босые грязные ноги, и завороженно смотрю, как со двора учителя Георгия Романовича Кардашевского выходят его дочери. Четыре девочки в белых шляпках, воздушных платьях, с длинными косами, бантами. Как куколки! Я получила такой удар! Я каждое утро потом выходила во двор и ждала, когда они выйдут, чтобы еще раз полюбоваться неземной красотой, — улыбается Мария Егоровна. — Потом на какой-то встрече с земляками одна Кардашевская сказала: «А мы квиты!». И, смеясь, рассказала, что через несколько лет уже они шли зачарованные за мной по Комсомольской улице, когда я из Москвы приезжала на каникулы домой в синем плаще, голубом платке».

Не девушка — огонь!

Когда Маша закончила пятый класс, отца перевели в Далыр, и ей пришлось сменить школу.

«Меня, как новичка, приняли в штыки. Прятали сумку, отбирали гребешок. Зоя была очень боевая, заводилой в школьных делах, — рассказывает Мария Егоровна. — Как назло моя старшая сестра заболела (у нее по всему телу пошли волдыри). Но она, бедная, несмотря на бинты, боли, приходила в школу и на переменках стояла у стенки, готовая защитить меня. А потом заболела Зоя, у нее тоже пошли волдыри, и ее отправили в Якутск. Тогда многие дети заболели этой странной болезнью. Анатолий Чомчоев, ученый, изучающий радиацию, как-то говорил, чтобы мы подробно написали об этих случаях. Он предполагает, что волдыри у детей — последствия ядерных взрывов, которые в те годы были проведены в вилюйских улусах».

Зоя Петровна включается в наш разговор: «В тот год почти все дети в нашей деревне страдали от сочащихся гноем, кровавых волдырей. Меня и двух братьев забрал в Якутск наш дядя Георгий Павлович Багынанов, он тогда был заместителем министра сельского хозяйства ЯАССР. Мы очень долго лечились в больнице, потом в санатории».
Зоя вернулась в Далыр городской фифой, хорошо говорила по-русски, частушками так и сыпала. В общем, не девушка, а огонь! Поставила в школе массу сценок, танцев. Тогда девочки и подружились. Обе просто обожали сцену, быть в центре внимания, были боевыми, активными.

Учащимся Далырской средней школы повезло. Здесь работали очень сильные учителя, среди них был легендарный основатель физматшколы в Верхневилюйске Михаил Андреевич Алексеев. Он проработал в Далыре с 1955 по 1958 годы. В школе был замечательно оборудованный единственный в районе кабинет физики. В нем был открыт кружок физики, которым руководил сам Михаил Андреевич. Работали кружки мотористов, шоферов, трактористов, киномехаников, фотографов и даже молодых конструкторов и радиолюбителей.
Далырскую среднюю школу окончили многие ставшие известными якутяне. Среди них Эһээ Дьыл, ученый-биолог Гаврил Угаров, заслуженный врач РФ, автор книги «Исцеление» Варвара Львова, прозаик Василий Титов и другие.

Увидеть Якутск и…

Когда подруги учились в десятом классе, Зою, как активистку, попросили выступить с призывом пойти работать в колхоз. Она произнесла пламенную речь на комсомольском слете. Вышла даже статья в газете.

И вот прозвучал последний звонок, пришла пора прощаться со школой и, как обещано, пойти работать в колхоз доярками. Маша с Зоей решили «увидеть Якутск и умереть». Сказано — сделано. Правда, денег ни копейки. Но тут, на счастье девочек, подвернулся парень, который согласился проспонсировать поездку до столицы на пароходе. Билет стоил три рубля.
Так и добрались Зоя с Маней до вожделенного города. Погуляли по улицам, площадям, Маша впервые в жизни увидела так много людей, каменные дома, а гидом была Зоя. На даче ее дяди замминистра и остановились.

Актрисы вспоминают, что жили тогдашние руководители очень просто, зачастую на ужин были только черный хлеб и молоко. Но супруги Багынановы были люди радушные и очень гостеприимные. Сейчас сложно представить ситуацию, когда в семью с четырьмя детьми приезжает из деревни племянница, да не одна, а с двумя попутчиками.
И вот настал последний день в столице. Вечером, возвращаясь домой на автобусе, девушки вдруг услышали в салоне громкое: «Из Москвы приехали набирать ребят на актерские курсы». Тогда они не придали особого значения этой информации, ну, набирают так набирают. Просто слово «артист» осталось зарубкой в памяти. Много позже Зоя с Маней узнали, что это был голос Дмитрия Ходулова, народного артиста СССР. Знак свыше, не иначе…

Побег из колхоза

После городских каникул девушки также на пароходе добрались обратно в Верхневилюйск. А там их ждало срочное сообщение: вас потеряли в колхозе, нужно срочно выходить на работу, коровы ждут! Что делать? Зоя с Машей кое-как попили чаю у родственников и бросились к реке.

«Видим — на берегу стоят две лодки, — вспоминает Мария Егоровна. — Зоя, как самая шустрая, запрыгнула в одну и уплыла, а я не успела и осталась на берегу. Помню, еще прокричала ей, что догоню».

«Плывешь на лодке до Хоро, потом до колхоза семь верст на лошади надо добираться, — подхватывает Зоя Петровна. — Я притрусила верхом только к утру, бригадир мне с ходу: «Даем тебе 16 коров, а до этого надо поработать на сенокосе». Я начала готовиться к работе, сижу, шью штаны. Вдруг заходит парень и говорит: «Маша-то твоя поступила на актера! Ты же так хорошо роль Сайсары исполняла, тоже езжай в Москву!» Как начал меня агитировать! А как я поеду?»

В глазах одноклассников Маня и Зоя были «реабилитированы» лишь спустя долгие 55 лет.

Тут судьба подкинула Зое шанс. Оказалось, что мама Маши поймала лошадь и собирается ехать передавать паспорт дочери, которая едет учиться на актрису. Недолго думая, девушка вскочила к ней на лошадь и решилась возвращаться в Верхневилюйск.

Поехали вчетвером на двух лошадях. Бухгалтер Николай Санников, дядя артиста Саха театра Иннокентия Луковцева, и бригадир Мария Кириллина (была супругой главного редактора газеты «Саха сирэ» Василия Васильевича Кириллина, работала на телевидении). Они тоже решили пробоваться на артистов. Николай очень хорошо пел, а Мария была копией главной героини тогда очень популярного (сегодня сказали бы кассового) фильма «Девушка-джигит». Она прекрасно пела и лихо скакала на лошади.

Не хотите стать артисткой?

«Я осталась на берегу, второй мотор так и не завелся. В общем, поездку отменили на завтра. Что делать, поплелась обратно к сестре, пью чай, тут заходит наш дальний родственник, видит меня поскучневшую, и чтобы развеять, приглашает вечером в кино, — рассказывает Мария Николаева. — Но перед фильмом он-де заскочит в райкомол, где идут пробы на актеров в Щепкинское училище в Москве. Я сижу, жду его на улице. Потом вдруг выходят режиссер Федот Потапов и Георгий Борисов, журналист, писатель. Георгий Иванович увидел меня и говорит: «Какая девушка хорошая! Не хочешь быть артисткой?». Я: «Нет, что вы! Мне завтра на работу выходить, коровы ждут». Все же упросили они меня на пробы».
Мане дали задание: ты хочешь помыть руки, а в рукомойнике вместо воды спирт. Что будешь делать? Без пяти минут доярка, недолго думая, набрала в ладошку воды, принюхалась и ка-ак давай жадно пить. Члены комиссии сначала опешили от такой импровизации, потом расхохотались и объявили, что она проходит отбор, и завтра надо ехать в Нюрбу на следующий этап. А Мария от волнения не разобрала, что сказали, и подумала, что она уже поступила в училище в Москву.

Мария Николаева стала первой якутской киноактрисой, которая снялась в широкоформат-ной, цветной кинокартине.

Назавтра счастливые претенденты полетели в Нюрбу. Соседкой Марии в салоне самолета оказалась Люлия Григорьева, она была вторым секретарем райкома, хорошо пела. И вот она-то и просветила Маню, что никуда они еще не поступили, а летят на зональный этап.

«Как я тогда расстроилась! — вспоминает заслуженная артистка Якутии. — Я‑то была уверена, что уже поступила. Думаю, если провалю, то позора не оберешься».
Ночью Мария пошла на берег Вилюя и до восхода солнца просила благословения эбэ. А про себя все думала, что если не возьмут в училище, то пойдет по берегу куда глаза глядят.

До того было стыдно.

На следующий день Маша и Зоя встретились в здании райкомола. Подруги обнялись, будто не виделись годы, хотя прошло всего-то дня три. Но это были такие насыщенные на события дни!

Девушки показывали этюды, выполняли задание комиссии. Когда сказали изобразить ссору, Николаева так кричала, орала, что все остальные в испуге убежали. А ей терять было нечего: или поступает, или идет пешком по берегу Вилюя.

«Мне дали задание: ты заблудилась, зови людей. Я закричала, как оглашенная: «Маня-а!» Даже в этюдах подругу звала, — улыбается Зоя Петровна. — Потом попросили изобразить, будто за мной гонятся бандиты. Я так боялась, что не поступлю, что забежала с криком на сцену и со страху нырнула под стол жюри».
Вывесили списки поступивших. Фрументий Сафронов, Николай Попов, Мария Николаева… А Багынановой нет.

Тут подходит к Зое Федот Федотович Потапов (многие годы спустя он станет супругом Зои Петровны), девушки называли его человеком в коричневом костюме, и говорит: «Багынанова, хочешь стать артистом, езжай в Якутск». Она послушалась. Это была судьба.

Мы — дети крестьян

У девушек, сбежавших из колхоза, естественно, никаких документов на руках не было. Даже паспорта хранились в райкоме. В комсомольских путевках им отказали сразу и наотрез! Багынанову и Николаеву ждут телята, коровы, а не подмостки и софиты. И тут отчаявшиеся девушки мобилизовали весь свой напор. Они слышали, что Альбину Гольдман, Пальмиру Карадчину (сейчас Петрова — прим. авт.) руководитель отдела пропаганды Гаврил Чиряев в виде исключения отпустил на учебу. Зое и Маше терять нечего, и они приперли комсомольского работника к стенке: «Вы, нас, детей работников колхоза, не тойонов, отпускать не хотите?!» Он сдался и выписал путевку.

Тетя Марии сшила подругам одинаковые платьица из ситца в красный цветочек с белыми воротниками, одолжила у легендарного баса Николая Баскарова недостающие на проезд десять рублей и отправила в аэропорт. А там будущих артисток ждал сюрприз — письмо из милиции: не пускать сбежавших из колхоза Багынанову и Николаеву на рейс.

Но поскольку начальник аэропорта был в неприязненных отношениях с начальником милиции, то в пику последнему дал испуганным девчонкам зеленый свет.

Москва!

В театральное училище имени Щепкина национальные студии набирали раз в десять лет. В 1961 году из Якутии поступило 16 ребят, из них семь девушек. До Первопрестольной будущие артисты добирались на поезде семь суток. Грязные, усталые они ступили на московскую землю.

Девушки на второй день побежали в парикмахерскую. Валентина Рожина, она сейчас работает в Нюрбинском театре, сказала, что хочет шестимесячную укладку, проще говоря, химку. Остальные, не зная, что это такое, просто повторяли, усаживаясь в кресло к мастеру: шестимесячную завивку! Вышли потом из парикмахерской одинаковые, как близнецы. Длинные волосы оставили только Шурочке (Александре Аргуновой– Куэрэгэй, которая сейчас живет в Исландии). Мастеру, видно, стало жалко состригать густые черные косы.
«Если бы мы не поступили в театральный, то жизнь была бы уже расписана. Сначала работа доярками, потом пошли бы учиться на учителей, вступили в партию. Может, получились бы из нас неплохие педагоги, — улыбается Зоя Петровна. — Многие наши одноклассники после колхоза работали в райкоме, стали бригадирами».

14‑й съезд комсомола в Москве. Первокурсники якутской студии выступают с концертом перед космонавтами Гагариным и Титовым. А в это время на комсомольской конференции в Верхневилюйске в повестке стоит вопрос об исключении Николаевой и Багынановой из комсомола. «Дело направить в Москву и с милицией вернуть их обратно!» — таково было желание товарищей.

Если забежать на многие годы вперед, то в глазах одноклассников Маня и Зоя были реабилитированы лишь спустя долгие 55 лет. Собравшись на юбилее выпуска в здании Сахатеатра, школьные друзья признались, что если Николаевой и Багынановой выделили целое здание театра, чтобы провести встречу класса, то они правильно выбрали свою профессию.

Весёлую студенческую свадьбу подруги сыграли в один день.

На параллельных курсах с якутской студией в Щепке учились Инна Чурикова, Михаил Кононов, Олег Даль, Виктор Соломин. Однокурсники приняли якутян неплохо, правда, иногда шутили: «Вы знаете, что такое веник?» Мол, в чумах полы не метут. А однажды на студенческом капустнике поставили сценку «Женитьба Бальзаминова, или Как переженилась вся якутская группа». Гордая северная кровь взыграла от такого обращения, и вся переженившаяся якутская группа покинула зал.

Действительно, на том курсе многие ребята из Якутии нашли свои половинки. А что, все молодые, красивые, талантливые. Мария вышла замуж за Анатолия Кривогорницына, Зоя — за Геннадия Сивцева. Пары сыграли веселую студенческую свадьбу в один день. С разницей в день родили малышей.

У каждой своя судьба

После окончания училища в 1966 году легендарный якутский курс практически полным составом приехал работать в Нюрбинский драматический театр.

Ну а потом жизнь подруг пошла собственным путем. Мария Егоровна Николаева с 1972 года работает в Саха академическом театре, стала первой якутской киноактрисой, которая снялась в широкоформатной, цветной кинокартине Рижской киностудии о герое Гражданской войны в Якутии Яне Строде — «Утро долгого дня». За 46 лет службы в Саха театре приняла участие более чем в 60 постановках.

Зоя Петровна Багынанова после работы в Якутском драматическом театре, со вторым супругом, заслуженным артистом РСФСР и ЯАССР Федотом Потаповым стали одними из основателей Нерюнгринского кукольного театра. Сейчас она ведущая артистка Саха театра.

Мария Егоровна и Зоя Петровна продолжают радовать зрителей своим талантом, искрометной игрой, они все так же вместе.

«Якутия», 4 октября 2018 г.

05.10.2018
2
0
 280
Ирина Мартынова

Ирина МартыноваСмотреть все записи

Журналист «широкого профиля»: строительство и архитектура, энергетика и сельское хозяйство, портреты тружеников, интервью известных людей – трудно сказать, что ближе автору, тем более что все получается хорошо.

Окончила филологический факультет ЯГУ им. М.К. Аммосова, Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Работала в газете «Эхо столицы» (в том числе на посту главного редактора), в медиа-холдинге «Якутия». Являлась учредителем и редактором газеты «Вести Якутии».

В «Якутии» с 2015 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

четырнадцать − три =