Главная » Общество » Гвардеец Могзоев на крейсере «Варяг» и за рулём автомобиля

Гвардеец Могзоев на крейсере «Варяг» и за рулём автомобиля

Гость редакции

Анатолий Могзоев, кавалер Знака «Гражданская доблесть», известен в Якутии как профессионал сферы связи, почты и автомобильного транспорта.

«Родился я, — рассказывает наш гость, — в иркутской деревне, в верховьях Лены. Как раз где-то посередине старинного Якутского тракта. С дорогой была связана жизнь всего моего рода. Ещё дедушка ямщиком возил по ней грузы на лошадях. А вот я даже не подозревал, что повторю его судьбу».

Из степи да в океан

— В школе учился старательно, поступил в техникум, а после третьего курса в 1970 году был призван в армию, вернее на флот, на три года. Вначале была «учебка» на Русском острове и распределение в экипаж славного гвардейского ракетного крейсера «Варяг».
Было ли сложно на флоте? Да не то чтобы очень, разве что на первых порах. Деревенские парни крепкие, работой не удивишь. А вот море восхитило. Я ведь его прежде не видел, разве что Байкал, да и то кусочек, из окна поезда. А у нас в деревне что? Тайга да степи. Потому таких, как мы, перво‑наперво в учебной части учили плавать.
На ракетном крейсере я попал в боевую часть номер один — штурманскую. Спору нет, повезло: среди матросов она считалась самой завидной. В иных ребята служат в самом нутре корабля в мазуте, среди механизмов, света белого не видят. А тут всегда в чистом, работаешь с картами, водишь корабль.
Времена службы пришлись на сложную военно-политическую обстановку в мире (хотя когда она была простой). Шла война во Вьетнаме, и как раз началась третья Индо-Пакистанская война. На Индию напали с двух сторон с Западного и Северо-Восточного Пакистана. В Индийский океан на поддержку Пакистана выдвинулся американский ударный флот во главе с авианосцем «Энтерпрайз». По тревоге подняли и нас. В течение 36 часов ракетный крейсер с ядерным оружием на борту должен был полностью подготовиться и выйти из Владивостока для противодействия, как тогда говорилось, агрессивной военщине США.

«Мы не спасли Сальвадора Альенде»

Морские традиции: при прохождении экватора выдаётся удостоверение.

— Новый год мы уже встречали в Индийском океане. А 27 декабря 1971 года пересекли экватор. Сам поход длился больше полугода. После нашего вмешательства, кстати, и появилась республика Бангладеш.
В феврале 1972 года мы стояли на рейде в порту столицы Сомали Могадишо. Нашей задачей была защита от возможного государственного переворота нового президента Сомали, революционного генерала Мухаммеда Сиада Барре.

«Мы могли спасти Сальвадора Альенде. Разведка знала, что против него готовят переворот, но он нас не пустил в Чили».

Я его, кстати, видел, он был с визитом на нашем корабле вместе с министром обороны СССР маршалом Андреем Гречко. Помню, очень удивился, маршала на фото и по телевидению показывали рослым и статным, а он мне показался небольшим, стареньким… Или, может, я просто сам был молодым.
А Могадишо был прекрасный город, там жили удивительно красивые люди, мы гуляли по его улочкам и просто купались в их приветливой атмосфере.
А ведь наш ВМФ мог спасти и Сальвадора Альенде. Разведка знала, что против него готовят переворот, но он нас не пустил в Чили, понадеялся на свои силы. А так бы остался жив. Вот какими был в СССР армия и флот!
Служба далеко не курорт, но после неё остаются такие яркие и теплые воспоминания, которые тебе не даст никакой самый чудесный санаторий. А океанская соль настолько въелась в душу, что моряка из меня уже не выкорчевать, это на всю жизнь.

Надёжный тыл

Служба закончилась, вернулся домой, завершил учебу. А после сразу отправился в Якутск, где уже работали две сестры. Поступил на автобазу связи. Тогда она называлась ПТУС — производственно-техническое управление связи. Работать поставили механиком. Начальником автобазы тогда был Константин Георгиевич Шеметов, а первым наставником стал начальник колоны Пётр Павлович Литвинов.

И тогда же я вытянул свой самый счастливый билет — познакомился с девушкой из Чурапчи — Александрой Степановой, которая стала моей спутницей и до сих пор светит мне как путеводная звезда. Она подарила мне двоих сыновей и дочерей, а сегодня к ним уже прибавилось четверо внуков и одна внучка. Надежный тыл для водителя — это самое важное.

Ей я обязан всем, что у меня есть.

Автобаза связи всегда выделялась среди других транспортных предприятий особым отношением к своему делу, ответственностью и дисциплиной. Тогда мы входили в единую службу, объединяющую почту и связь. Фактически полувоенная организация, где всё подчинено графику и расписанию.

Слева направо в верхнем ряду работники автобазы: Василий Требин, Пётр Литвинов, Анатолий Могзоев, Цокто Шоноев. Нижний ряд: Валерий Давыдов, Николай Головацкий.

У нас не было скидок на погоду: идет ли дождь, снег, да хоть ураган, почта должна быть доставлена, а связь телеграфная или телевизионная — обеспечена. Здесь это было даже не девизом, а смыслом работы. В других автобазах могли загрузиться и подождать, а мы даже представить себе такого не могли.

Когда дорога, как война…

— Самый большой поток почты шел с железной дороги, где накапливалась почта на всю Якутию. С нынешними федеральными дорогами, конечно, уже не сравнишь. Раньше они были маленькие, узкие, разве что не петляли между деревьев. Мы шли на Большой Невер, как на войну.
Конечно, машины стояли. Зимой, на перевалах после снежных заносов, летом после дождей, когда дороги превращались в одну бесконечную пучину. Можно только вздрогнуть, вспоминая дороги к Неверу, Оймякону, Усть-Мае.

«Машины шли на Большой Невер, как на войну».

Но с другой стороны, к труду водителей было особое отношение. По трассам, как в старину ямщицкие, стояли шоферские с теплыми гаражами, где можно было подремонтироваться, кухнями, спальными местами. Почта первой открывала дороги, мы завозили в шоферские всё вплоть от кружек, ложек и до тапочек. Жаль, что на дорогах их уже нет и водителям приходится ночевать в кабинах.
Хотя на некоторых трассах было полегче, к примеру, на батагайском направлении, где за дорогами следило «Якутзолото».

На паром без очереди!

— В годы расцвета предприятие имело три автоколонны. Почтовая — на автомобилях ГАЗ- 52, ГАЗ‑53. Легковая — в неё входили две бригады, одна на «москвичах», другая на «уазиках» и грузовая — на тяжёлых ЗИЛ –130, ЗИЛ –131, ЗИЛ –157. Обычно к ним на машину загружали почту, а на прицеп — технические грузы.
Последних порой было даже больше, чем почты. Не все помнят, но телевещание в республике встало на ноги во многом за счёт почты. Именно почта перевозила все телевизионные вышки, антенны системы «Орбита».
Случались и казусы, как-то недалеко от села Улуу, в середине зимы, в самые жуткие морозы перевернулась одна из двух машин, которые перевозили вышки. Причем, та, в которой находились четыре комплекта станций и блоков связи. Аппаратура по тем временам была не только жутко дорогая, но и секретная. Поэтому перевозили её с вооружённой автоматами охраной. Представьте себе, пока на базу передали о ЧП, пока мы добрались с техникой, охрана не имела права оставить аппаратуру. И это в наши-то экстремальные температуры! Поразительно, но ни одна лампочка не сломалась. Повезло, что снега было много и машина легла мягко. Да и сами коробки оказались сколоченными из хорошего, толстого дерева, выдержали.
Были у нас и свои небольшие привилегии. К примеру, на паром пропускали без очереди. Первая машина выходила в шесть утра, и паром не отчаливал, пока её не дождётся. Почтовые автомобили не имели права досматривать ГАИ и милиция, только по приезде на почту.

Слово о коммунистах

— После того, как развалился Советский Союз, хорошим тоном стало хаять комсомол, компартию, а мне за них до сих пор обидно. На самом деле лучшего инструмента для рабочего человека для борьбы за его права и интересы с тех пор так и не появилось. И никакие профсоюзы и трудовые инспекции партию заменить не могут.
Молодёжь автобазы выбрала меня комсоргом. И мы старались сделать свою жизнь интереснее. «Шоферы, — говорили комсомольцы на собраниях, — мы должны не только хорошо работать, но и лучше всех петь и плясать». К спорту мотивировали тем, что, кто ходил в спортзал, первыми получали новые машины. Молодёжи было много, и общественная жизнь кипела. Участвовали чуть ли не во всех городских конкурсах.

Большая семья Могзоевых.

Потом меня приняли в коммунисты. Считалось, что, если партийный, ты должен быть порядочнее, ответственнее, чем все остальные. Люди, конечно, все разные, у каждого свои слабости, было и такое, что партия становилась последней инстанцией, куда могла обратиться с письмом жена, мол, помогите, у меня муж дома выпивает… И когда собирались действительно серьезные мужики — коммунисты и спрашивали у провинившегося — что же ты, такой нехороший человек, творишь-то?! Действовало лучше, чем наркологическая клиника!

P. S. — Пока работал, объездил всю республику. Хотя нет, так и не побывал, к сожалению, в Оленёкском улусе. Благодарен свой судьбе, что познакомила меня с огромным количеством прекрасных людей, которые встретились на моём пути, а это были целые поколения работников почты и связи — Меринковы, Требины, Гуляевы, Литвиновы, Зельбит, Знарковы, Янковские и другие.
И коли выдался такой удобный случай, я желаю всем работникам автобазы здоровья, долгих лет жизни, счастья! А тем, кто сейчас крутит баранку, — ровной дороги, рейсов без срывов. Помните: вас дома ждут, поэтому берегите себя!

«Якутия», 1.03.2018 г.

02.03.2018
3
0
 1093
Аламжи Будаев

Аламжи БудаевСмотреть все записи

Учился в Бурятской сельхозакадемии на ветеринара, в Якутской – на юриста, два года работал в управлении ветеринарии в Усть-Янском улусе, но в итоге стал журналистом. Произошло это там же, в Усть-Янье. Затем были пресс-центр МЧС РС(Я) и газета «Эхо столицы», где он трудился много лет. С ноября 2017 г. Аламжи Будаев работает в редакции «Якутии».

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

три × 5 =